Мое детство прошло в районах Ленинградской области, богатых красной бокситовой глиной, то есть сырьем для производства глинозема, а стало быть, и стратегически важного «крылатого» металла алюминия. Сама же Ленобласть, как известно, прилегает к Финляндии, поэтому даже в незапамятные советские времена там кое-кому из наших удалось побывать. Cчастливчики рассказывали об увиденном в стране Суоми разные волшебные сказки. Одна из самых популярных баек была про лес: дескать, едешь по области на поезде и видишь за окном унылое чахлое редколесье: сплошь ободранные елки. Но стоит проехать через границу, как лес превращается в Лес — густой, красивый, ухоженный. Не знаю, как кто, а я в эту сказку про финский лес искренне верил (а спустя годы убедился, что это не сказка, а быль), и вот почему: между нашим районом, богатым стратегической глиной, и соседним тоже была огромная разница. Едешь по территории нашего района — красота, под шинами настоящий асфальт. Въезжаешь к соседям, у которых бокситов нет, — и сразу попадаешь на колдобины. Понятно, что у соседнего района было просто меньше денег. Хотя для советской системы, склонной к уравниловке, это было странновато.
Но еще более странно другое: когда уравниловка официально закончилась, бокситовый мой район начал со страшной силой хиреть и 10 лет назад уже почти не отличался от более бедных соседских. Вот когда прошла настоящая уравниловка! По всей стране. Пресловутые 1990-е подровняли всю страну под единый — и при этом довольно низкий — стандарт, выделив среди общей массы районов и регионов всего лишь одно место, пригодное для современной жизни, — Москву. С началом Эры Нефтяного Процветания, продлившейся до августа 2008 г., ситуация, впрочем, начала меняться. Помимо Москвы в число не просто пригодных, а даже желаемых для проживания мест вошли Питер, Екатеринбург, Новосибирск, Красноярск — да много еще разных городов, все и не перечислишь. И это при том, что центр отобрал у регионов дорожные фонды, то есть уменьшил им степень экономической свободы. Денег было так много…
И вот все закончилось. Кризиса нет — эту формулировку граждане уже выучили наизусть, — однако бюджеты регионов урезаются один за другим. Всплыло забытое уже было слово «секвестр». Под нож идут все новые проекты, да и вообще все проекты — остаются лишь зарплаты работникам бюджетной сферы, резать которые будут только в крайнем случае. Это все, может быть, справедливо и соответствует тяжести операции, которую переживают финансы всей страны, но радости никакой. Мы движемся назад — к безликой и серой уравниловке одинаково бедных регионов, за исключением, может, Москвы, да города на Неве. Жить современной жизнью опять станет больше негде.
Но не бывает ведь худа без добра. Регионы подрежут бюджеты под завязку — но крутиться же как-то надо? Поэтому они наверняка увеличат заимствования в расчете на то, что «тощие годы» пройдут и все долги удастся погасить. Не удивлюсь, если ближайшие месяцы ознаменуются бумом региональных облигаций. Традиционно это не самые доходные бумаги — более чем на 10% годовых тут трудно рассчитывать. Зато исторически очень надежные — пока еще о дефолте по бондам не объявлял ни один российский регион. Независимо от наличия в нем бокситов.
Покупаем?
